Новосибирский психиатр: мытье рук и перепроверки могут быть симптомами ОКР

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — официальный диагноз, включённый в международную классификацию болезней, а не просто странные привычки или чрезмерная осторожность. О том, как вовремя заметить это состояние и чем оно грозит, рассказала новосибирский врач-психиатр Ольга Аврукина.

В основе ОКР лежат два ключевых проявления. Первое — обсессии: навязчивые мысли, образы или побуждения, которые повторяются против воли человека. Второе — компульсии: повторяющиеся действия или ритуалы (мысленные или реальные), которые помогают временно снизить невыносимую тревогу.

Ольга Аврукина подчёркивает важную особенность: человек обычно осознаёт нелогичность своих действий. Он понимает, что не нужно двадцать раз проверять замок или мыть руки до крови — это не защитит от болезней, но остановиться не может. Это ощущение внутренней ловушки становится главной проблемой.

«Поэтому для человека с ОКР это состояние является изматывающим, мучительным. Человек не в силах повлиять на эти симптомы, не может ничего с ними сделать. Болезнь начинается незаметно. И незаметно не только для самого человека, но и для его близких», — отмечает психиатр клиники «Смитра».

Первые симптомы часто принимают за черты характера: человек кажется дотошным, ответственным, осторожным. Обычно расстройство проявляется в молодом возрасте — от 14 до 25 лет. Навязчивые мысли могут возникать или усиливаться на фоне стресса и бывают разными: страх заражения (себя или других), сомнения, несоответствие между желаниями и мыслями.

Специалист объясняет разницу: человек без ОКР быстро проверит, закрыл ли дверь или выключил ли утюг. Тот, у кого есть расстройство, может потратить на это 20 минут и перепроверить всё множество раз.

«Компульсии сначала тоже выглядят невинно: небольшие ритуалы — перепроверки, помывки, переспрашивания. Человек может считать до какого-то числа для того, чтобы успокоиться, либо дотрагиваться до деревянных или железных предметов», — приводит примеры Ольга Аврукина.

Сначала ритуалы приносят облегчение, но затем закрепляются. Тревога возвращается и требует повторения ритуала — возникает замкнутый круг. Без лечения заболевание медленно, но неуклонно прогрессирует.

«Иначе ощущение, что всё в порядке, не возникает. Расширяется тематика — то есть, к одной какой-то теме навязчивости присоединяются другие темы, зачастую никак не связанные. Говоря простым языком, странности как бы растут», — комментирует врач.

Это поведение и смена обсессий и компульсий сбивают с толку и пациента, и его близких. Родственники сначала пытаются помочь, не подталкивая к врачу: не меняют порядок в комнате, отвечают на одни и те же вопросы без возражений, участвуют в ритуалах. Но тем самым они лишь закрепляют убеждение, что ритуалы необходимы, а угроза реальна.

Если человек не обращается за помощью, уровень тревоги может достичь такой степени, что появляются мысли о смерти или ритуалы становятся всё сложнее. Врач поясняет: иногда действия при ОКР занимают столько времени, что выполнять повседневные задачи становится трудно. На работе люди с ОКР затягивают сроки из-за постоянных перепроверок и стремления всё улучшить.

«Постоянная перегрузка съедает в итоге многие возможности для нормальной социальной жизни. Если сравнивать с компьютером, то фоновый процесс занимает весь процессор, остальные задачи зависают. Человек в итоге может избегать нового, боясь спровоцировать усиление навязчивости, избегать командировок, избегать новых людей, уклоняться от новой деятельности, где можно ошибиться», — акцентирует психиатр.

Ольга Аврукина подчёркивает: заболевание — не повод для стыда, а повод обратиться к специалисту, который подберёт необходимое лечение.

Новосибирские врачи также объясняли, как отличить сезонную хандру от клинической депрессии.